Алексеев Арипсав Иосифович
Русский, однако на свет появился не в России, а в Прибалтике — в местечке Вегеряй, центре самой отдаленной и самой маленькой деревни Мажейкяйского уезда Литвы. Такая изолированность от людей, а еще более древнеправославная ономастика (имя и отчество) уверенно указывают на старообрядческое происхождение Арипсава Иосифовича. Староверы появились в Литве в конце XVII в., когда жестокие преследования в России вынуждали их бежать куда подальше от соотечественников, в том числе и в Речь Посполитую, включавшую в себя и территорию нынешней Литвы. Первое поселение здесь сторонников «древнего благочестия» документы датируют 1679-м годом, первый их храм — 1710-м. В XVIII в., спасаясь от преследований духовных и светских властей России, на территорию Литвы перебрались многие сторонники староверия из Новгородской, Псковской и Тверской губерний. В какой-то из этих генеалогических линий в 1910 г. и родился мальчик, нареченный по святцам Арипсавом. После создания независимого Литовского государства старообрядцы наконец-то вздохнули свободно — впервые в истории староверия старообрядчество было признано на государственном уровне: в 1923 г. Литовской старообрядческой организации и Древлеправославной Поморской Церкви Литвы была предоставлена автономия. В 1937 г. в Литве проживали 42485 староверов (поморского согласия), действовали 53 церковных прихода с 51 наставником.
Благолепие закончилось после включения Литвы в состав Советского Союза: тут же были запрещены религиозная печать и выпуск религиозной литературы, начались репрессии против активных старообрядцев. Думается, что именно тогда Арипсав Иосифович и оказался в Сибири — беженцем, эвакуированным или, скорее всего, спецпереселенцем. К такому предположению подводят не только факты его мобилизации Тулунским райвоенкоматом Иркутской области и адрес его семьи (г. Иркутск, ул. Каховская, д. 33/1), но и дата — 6 января 1942 г. Именно в это время началась мобилизация спецпереселенцев, до того они призыву не подлежали. Призывников 1910 года рождения, не имевших в документах строки «спецпереселенец», забрали еще в 41-м.
О начальном периоде военной биографии А. И. Алексеева информации нет. В представленных на сайте «Память народа» документах только указано, что с 27 декабря 1942 г. по 12 августа 1943 г. он воевал в составе 156-го стрелкового полка 16-й Литовской стрелковой дивизии 48-й армии Центрального фронта. Вполне возможно, что практически весь 1942-й год он провел не на передовой, а в составе формирующейся дивизии.
Причины для столь долгой паузы были. Это воинское подразделение во многом уникально. Решение о формировании этой стрелковой дивизии было принято Государственным Комитетом Обороны Союза ССР еще 18 декабря 1941 г., а в первый бой она вступила только 21 февраля 1943 г. Больше года шло формирование и обучение личного состава. Такая неспешность была обусловлена политическим мотивом — необходимо было сформировать именно «литовскую дивизию». В г. Балахну Горьковской (ныне Нижегородской) области свозили мобилизованных латвийцев или жителей Литвы со всего СССР — беженцев, эвакуированных, сосланных... Разыскивали и собирали бойцов и офицеров бывшего 29-го стрелкового территориального Литовского корпуса, которых после ликвидации последнего раскидали по различным частям РККА. Формировали офицерский состав дивизии выпускниками Вильнюсского пехотного училища, эвакуированного в г. Новокузнецк Кемеровской области. На должности политработников назначали не абы кого, а преимущественно бывших подпольщиков, партийных и советских работников.
В результате к 1 января 1943 г. из 10250 солдат и офицеров дивизии около 7000 были литовцами и жителями Литвы. Статистика по национальному составу была такой:
- литовцы — 3720 чел. (36,3 %),
- русские — 3064 чел. (29,9 %),
- евреи — 2973 чел. (29,0 %),
- представители других национальностей — 493 чел. (4,8 %).
По поводу евреев есть и другая статистика — 2378 чел. (23,2 %). Но при любом раскладе это максимальный показатель числа воинов-евреев в составе одной воинской части Красной Армии. Евреи составляли 13,0 % (136 чел.) всех офицеров дивизии и 34,2 % в боевых частях пехоты.
Не удивительно, что сюда и определили служить бывшего жителя литовской земли А. И. Алексеева. Не удивительно и его назначение на должность командира отделения боепитания. Не страшно, что боец имеет «нисшее», как указано в документах, образование. Зато по-старообрядчески честен, ответственен, трудолюбив и склонен к трезвому образу жизни; для любого командира такой снабженец — находка.
Первый бой 16-й Литовской стрелковой дивизии оказался трагическим. Отцы-командиры решили сделать Верховному Главнокомандующему подарок — ко Дню Красной Армии освободить Орел. Поэтому 21 февраля 1943 г. необстрелянную, только что прибывшую на фронт дивизию кинули в бой у д. Алексеевки в 50 км к юго-востоку от Орла прямо с марша. Глубокий снег и огонь врага затрудняли продвижение. Бойцы вынуждены были идти в бой, словно в психическую атаку. Потери были очень высокими. Герой Советского Союза Г. С. Ушполис в своей книге назвал этот бой «позорным боевым крещением».
К сожалению, военный опыт приходит только в боях и только через потери и поражения. Летом 1943 г. дивизия уже успешно участвовала в Курской битве. Здесь А. И. Алексеев получил свою первую боевую награду — медаль «За боевые заслуги». В «Приказе 156-му стрелковому полку 16-й Литовской стрелковой дивизии 48-й армии Центрального фронта № 31/Н от 17 августа 1943 г.» сказано:
Наградить командира 2-го взвода снабжения старшего сержанта Алексеева Арипсава Иосифовича за то, что во время наступательных боев с 22 июля по 11 августа 1943 г. в районах Покровском, Свердловском и Кромском Орловской области проявил исключительную заботу о бойцах и командирах, сражающихся на поле боя. Под его руководством личный состав батальона получал в нужное время горячую пищу, организовывал подвоз боеприпасов. Сапожники работали бесперебойно, обеспечивая батальон обувью. Во время боев проявил инициативу и энергию.
Кто-то, быть может, и хмыкнет: «За что медаль-то? За вовремя подвезенную кашу и починенные сапоги?» Да, именно за это. Пусть в агитпроповских книжках пишут, что солдату для выполнения боевой задачи достаточно было напутственного слова политрука. Воспоминания фронтовиков-окопников свидетельствуют совсем о другом: хорошо воевать можно только сытым и хорошо одетым, в крепком теле — крепкий дух. Замерзающие под Москвой немецкие солдаты это показали всему миру. Не на пустом же месте родилась окопная песня:
Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки,
Нам еще наступать предстоит...
После завершения Курской битвы, в октябре 1943 г. Литовскую дивизию наконец-то направили туда, ради чего ее и создавали — на территорию Литвы, на 1-й Прибалтийский фронт.
Одной из важных задач на этом направлении было освобождение Витебска. Ее выполнению препятствовал выступ немецкой обороны в районе г. Городок Витебской области. Для ликвидации этого укрепрайона была разработана и 13–31 декабря 1943 г. успешно осуществлена т.н. Городокская операция — фронтовая наступательная операция советских войск 1-го Прибалтийского фронта. Войскам, участвовавшим в освобождении Городка, приказом Верховного Главнокомандующего от 24 декабря 1943 г. была объявлена благодарность и в Москве дан салют 12-ю артиллерийскими залпами из 124-х орудий. А А. И. Алексееву «Приказом частям 16-й Литовской стрелковой дивизии № 77/Н от 8 января 1944 г.», подписанным комдивом генерал-майором В. Карвялисом, был вручен орден Красной Звезды. На этот раз красноармеец был назван «наводчиком пулеметной роты 156-го стрелкового полка 16-й Литовской стрелковой дивизии» и награжден не за обеспечение сослуживцев, а за реальный боевой подвиг.
Вот какими словами 3 января 1944 г. представил этот подвиг командир полка подполковник Кессель:
При наступлении на деревню Ковалевцы Городокского района Витебской области 20 декабря 1943 г., невзирая на сильный минометно-пулеметный огонь противника, беспрерывно вел из своего станкового пулемета заградительный огонь по вражеским траншеям и огневым точкам, не давая ему возможности вести огонь по нашей наступающей пехоте, что способствовало успеху боя. При следовании противника тов. Алексеев заметил в лесу немца, в рукопашной схватке обезоружил его и взял в плен, проявив при этом храбрость, мужество и отвагу. Ходатайствую о награждении правительственной наградой — орденом «Красная Звезда».
Старообрядец-орденоносец Алексеев оказался высокоадаптивной личностью — в 1944 г. вступил в ВКП(б), получил лычки младшего сержанта (к концу войны — и старшего). И продолжал так же честно и ответственно относиться к своему делу. Не удивительно, что через год он получил еще одну награду — на этот раз медаль «За отвагу». «Приказ № 65/Н 156-му стрелковому полку 16-й Литовской Краснознаменной стрелковой дивизии от 15 января 1945 г.» гласил:
Наградить командира отделения боепитания 2-го взвода снабжения младшего сержанта Алексеева Арипсава Иосифовича за то, что в боях при прорыве вражеской обороны у реки Дубисса в районе местечка Кельме Литовской ССР 5 октября 1944 г. под артиллерийско-минометным огнем противника доставлял боеприпасы и орудия на передовые позиции своевременно, а иногда орудия выходили из строя, то тов. Алексеев исправлял его непосредственно на передовых позициях, чем способствовал выполнению боевой задачи.
Наверняка бог оберегал верующего солдата — Арипсав Иосифович не только выжил, но даже не получил ни единой царапины. После окончания войны остался жить в родной для него Литве. И даже стал руководителем в низшем звене исполнительной власти: в военкоматовской учетной карточке, заполненной 12 февраля 1946 г., он назван «председателем Кулешской волости Шилутского уезда».